31 декабря 2025, 02:39
Двенадцать миллиардов рублей — такую сумму новое руководство РОСНАНО требует с Анатолия Чубайса и его команды за провал проекта создания российского производства магниторезистивной памяти. Это не цена управленческой ошибки. Это стоимость билета на спектакль, где государственная машина судит саму себя за собственное решение, принятое 14 лет назад единогласно.
Четыреста тысяч долларов — такую сумму депутат Госдумы от "Единой России" Евгений Федоров получил от той же корпорации в 2010–2011 годах за быстрое проведение закона об изменении организационно-правовой формы РОСНАНО. Деньги вывели из проекта "Пластик Лоджик" под видом услуг консультантов и оценщиков.
Между этими двумя цифрами — история о том, как прорывной проект получил единодушную санкцию министров и ученых, как его десятилетие вытягивали из провала одновременно с внутренними интригами и предательствами, как добили равнодушием новых хозяев, неспособных ни на что кроме суда над предшественниками. А завершается эта история тишиной полутора тысяч бывших сотрудников, которые боятся защищать того, за кем шли больше десяти лет.
Безупречное начало: когда все были "за"
История провала началась не с ошибки, а с тотального одобрения. Проект создания производства магниторезистивной памяти MRAM честно и последовательно прошел все предусмотренные законом стадии согласования. Он был не просто амбициозен — он был безупречно обоснован.
MRAM — это память будущего, сочетающая энергонезависимость флеш-памяти со скоростью оперативной. Технология французской Crocus Technology была признана мировой научной элитой прорывной. Россия не имела собственного современного производства полупроводниковой памяти. Глобальный рынок MRAM демонстрировал стабильный рост на 25–30 процентов ежегодно, суля многомиллиардные доходы.
План выглядел четко: инвестиции 71 миллион евро в российское совместное предприятие и 25,6 миллиона евро в акции партнера. Первый запуск к 2013 году, выход на проектную мощность к 2016-му. Прогнозная доходность 36,5 процента годовых.
Именно этот, технологически безупречный, стратегически необходимый и коммерчески перспективный проект был представлен на одобрение всем инстанциям.
Научно-технический совет — независимый экспертный орган, члены которого не являлись сотрудниками РОСНАНО — дал единогласное положительное заключение. С точки зрения технологии и науки проект был признан не просто состоятельным, а передовым.
Пятого апреля 2011 года правление РОСНАНО одобрило проект единогласно. Риски — валютные, технологические — были известны, но перевешивались национальной важностью и рыночным потенциалом.
Наблюдательный совет корпорации, высший орган управления, в который входили министры и заместители министров российского правительства — от экономики, финансов, промышленности — также дал проекту зеленый свет, санкционировав его как государственный приоритет.
"Крокус" был не личной авантюрой Чубайса, а осознанным, коллективным решением всей государственной инновационной системы, основанным на безупречной экспертизе, стратегической необходимости и точном рыночном расчете.
А потом началась другая история.
Четыреста тысяч за одну ночь: как покупали депутата
Еще до запуска "Крокуса", в 2010–2011 годах, тогдашний президент Дмитрий Медведев принял решение о том, что РОСНАНО как организационно-правовая форма должна быть полностью изничтожена. Анатолий Чубайс веяние сверху уловил и решил стать первой госкорпорацией, которая сменит свою форму на открытое акционерное общество.
Проект федерального закона подготовили за ночь. Но правительство отказалось вносить его в Госдуму. Чубайсу посоветовали сделать это через депутатов. Такой депутат быстро нашелся — Евгений Федоров от "Единой России".
За четыреста тысяч долларов он все сделал быстро и эффективно. Деньги на взятку вывели из проекта "Пластик Лоджик" под видом услуг консультантов и оценщиков. Не просто так Федоров потом публично оправдывался, что никакой связи с РОСНАНО не имел. Сейчас этот парламентарий устраивает платные круглые столы в Госдуме, видимо применяя отработанную схему монетизации депутатского мандата.
Четыреста тысяч за изменение организационно-правовой формы. Семьдесят один миллион евро в прорывной технологический проект. Между этими цифрами — разница между тем, как работает система и как она должна работать по замыслу.
Инженер хаоса: как Трапезников открыл ящик Пандоры
Сроки изначально были слишком оптимистическими, и Чубайс сознательно делал их такими. Сорвав сроки, проект вошел в фазу хронического провала. Но Чубайс, как главный миссионер, тащил его, пытаясь реанимировать. Это была борьба с обстоятельствами — отсутствием экосистемы, спроса на инновации, санкциями и недоверием западных партнеров — за решение, санкционированное государством. При этом мировой рынок MRAM продолжал расти на заветные тридцать процентов в год, как и предсказывалось, лишь подчеркивая трагизм упущенной возможности.
Перелом наступил в 2012 году. Проверка Счетной палаты поставила жирный крест на эре инвестромантики. За стандартные бизнес-риски стали карать как за преступление. Ушли Яков Уринсон и Андрей Малышев, уволен Леонид Гозман. Изменился и сам Чубайс — он забронзовел, растерял борцовские качества и совсем перестал напоминать того самого молодого реформатора.
В РОСНАНО пришли новые, менее способные, но чуть более удобные для Чубайса менеджеры. И именно здесь на авансцену вышел главный инженер хаоса — Андрей Трапезников, старый попутчик Чубайса, информационный дирижер и провокатор.
Именно Трапезников открыл в 2015 году ящик Пандоры, начав сливать материалы на тех, кто был его конкурентом за доступ к первому лицу. Так было запущено уголовное дело по банку "Алемар", дело по договору с "Караной", по договору с "Тройкой диалог". Тем самым были выведены из периметра корпорации и Андрей Малышев, и Яков Уринсон, под удар попал Юрий Удальцов. История с абажуром Леонида Гозмана также раскручивалась не без участия коварного пресс-секретаря.
Все это преподносилось Чубайсу как сознательная жертва мелкими фигурами во имя спасения проекта РОСНАНО и репутации самого Чубайса. Каждое новое дело раскручивало маховик, который в итоге вышел из-под контроля.
К 2015 году под контроль Трапезникова перешли не только связи с общественностью и прессой, но и взаимоотношения с органами власти, что дало ему полную монополию на формирование нарратива. Он создавал образы героев и врагов, напрямую влияя на распределение ресурсов и репутаций. Именно Трапезников с 2015 года стал формировать повестку для первого лица, подсовывая выгодную себе информацию и скрывая контекст. Полученный кивок Чубайса, не разбираясь, был индульгенцией для запуска любой интриги.
Трапезников был не симптомом разложения системы, а его возбудителем. Он паразитировал на неэффективности, создавая управленческий хаос, в котором только его схемы позволяли решать вопросы. Он собственноручно открыл ящик Пандоры, чтобы устранять конкурентов, но в итоге этот ящик поглотил всю корпорацию.
Выживший предатель: урок Свинаренко
Был еще один яркий представитель этой эпохи — Андрей Свинаренко. Он занимал уникальную позицию. Единственный из членов того самого правления 2011 года, к кому у новой команды РОСНАНО сегодня формально нет претензий. Его имя отсутствует в иске, хотя он также голосовал за проект.
Почему? Он был не идеологом и не интриганом, а лишь технократом-исполнителем, блестяще усвоившим главный принцип бюрократического выживания: вовремя предать.
Его чистота — не оправдание, а доказательство того, что система ищет не виновных, а удобных виноватых.
Эпоха Куликова: от миссии к ритуалу обличения
Самое красноречивое последствие эпохи интриг — в поведении людей. Полторы тысячи сотрудников РОСНАНО эпохи Чубайса, его корпоративная стая, сегодня дружно молчат. Никто публично не защищает того, за кем шли больше десяти лет. Это не предательство. Это коллективная прививка страхом, сделанная всем управленцам страны.
Урок усвоен: когда система начинает пожирать своих творцов, правильная стратегия — не возмущаться, а стать невидимым. Финал этой логики показал и сам Чубайс: его бегство из страны стало спусковым крючком для репрессий в отношении его команды. Он оказался в безопасности, но спасать никого не намерен.
Смена власти в 2020 году стала сменой парадигмы: от миссии созидания — к ритуалу обличения. Новый глава Сергей Куликов не обладал ни волей, ни компетенцией спасать сложные проекты. "Крокус" просто перестали кормить. Проекту, который вытягивали, позволили умереть. Это было не управленческое решение, а административное пренебрежение.
За все время правления Куликова РОСНАНО не запустило ни одного проекта, сопоставимого с "Крокусом". Более того, не запустило вообще ни одного нового проекта. Умение бороться с наследием оказалось единственным талантом. Корпорация превратилась в офис по ликвидации своего же прошлого.
Не сумев создать ничего нового, команда Куликова делает свой звездный час — иск на двенадцать миллиардов. Это гениальная симуляция деятельности: если не можешь построить будущее, организуй громкий суд над прошлым.
Судить наемников за приказ начальства
В иске — лишь исполнители. Где в списке ответчиков члены независимого научно-технического совета, давшие научную санкцию? Где министры из наблюдательного совета 2011 года, одобрившие инвестиции? Где сам Куликов, бездействие которого преступно?
Их нет. Система судит не себя, а своих бывших наемных менеджеров, сделавших то, на что она сама же дала добро.
Депутат Федоров, получивший четыреста тысяч долларов взятки за проведение закона через Госдуму, продолжает заседать в парламенте и устраивать платные круглые столы. Министры, единогласно одобрившие "Крокус" в 2011 году, занимают высокие должности или находятся на почетной пенсии. Ученые из научно-технического совета, признавшие проект передовым, сохраняют свои академические звания.
А менеджеры, исполнявшие коллективное решение всей государственной инновационной системы, отвечают за провал личными деньгами и репутацией.
Цена системного краха
Цена провала "Крокуса" больше, чем двенадцать миллиардов. Она складывается из нескольких сумм.
Первая — двенадцать миллиардов рублей. Это сумма иска, который государство предъявляет своим же бывшим агентам за исполнение собственного же решения.
Вторая — четыреста тысяч долларов. Это цена одного депутатского голоса за изменение организационно-правовой формы, выведенная из инновационного проекта под видом консультационных услуг.
Третья — тишина. Тишина полутора тысяч бывших сотрудников, боящихся за себя. И добровольная тишина публичного поля, где даже такие фигуры, как Алексей Венедиктов, признав государственный замес, отказываются от анализа, предпочитая транслировать заданный Администрацией Президента нарратив о справедливом возмездии проворовавшимся чубайсятам.
Четвертая — упущенная возможность. Мировой рынок MRAM, как и пятнадцать лет назад, продолжает расти на тридцать процентов ежегодно. Только Россия из потенциального игрока на нем окончательно превратилась в стороннего зрителя дорогостоящего судебного процесса над собственным прошлым.
Государственная машина покупает за эти двенадцать миллиардов не только ритуальное жертвоприношение, но и всеобщее, оглушительное согласие с тем, что задавать вопросы о природе этого провала больше некому и незачем.
Урок для всех управленцев страны
Андрей Трапезников открыл ящик Пандоры, чтобы устранить конкурентов. Андрей Свинаренко вовремя предал, чтобы выжить. Евгений Федоров получил четыреста тысяч долларов и продолжает заседать в Госдуме. Сергей Куликов не запустил ни одного нового проекта, но зато организовал громкий иск. Анатолий Чубайс сбежал из страны и не спасает команду. Министры из наблюдательного совета 2011 года не несут никакой ответственности за единогласно одобренное решение.
А полторы тысячи бывших сотрудников РОСНАНО молчат. Потому что урок усвоен: когда государство судит само себя за собственные решения, виноватыми назначают не тех, кто принимал решения, а тех, кто их исполнял.
Это не история о провале технологического проекта. Это история о том, как система создает видимость борьбы с коррупцией, судя наемных менеджеров за исполнение коллективного решения министров и ученых. Как депутат может получить четыреста тысяч долларов взятки и продолжать законотворчество. Как пресс-секретарь может годами открывать уголовные дела на конкурентов и остаться безнаказанным. Как новое руководство корпорации может не запустить ни одного проекта, но зато подать иск на двенадцать миллиардов.
Между четырьмястами тысячами долларов взятки депутату и двенадцатью миллиардами рублей иска к менеджерам — вся правда о том, как работает система. Одни берут взятки и остаются в Госдуме. Другие исполняют единогласно принятые решения министров и отвечают личными деньгами.
А мировой рынок MRAM продолжает расти на тридцать процентов в год. Без России. Которая превратилась в зрителя собственного судебного процесса над прошлым, неспособного построить будущее.
Это и есть финальная, полная стоимость системного краха. Двенадцать миллиардов рублей, четыреста тысяч долларов взятки и тишина полутора тысяч людей, усвоивших главный урок: в этой системе опасно не брать взятки, а пытаться что-то построить.