6 марта, 23:41
Есть люди, которые умирают дважды: первый раз — когда система перестает в них нуждаться, второй — когда их тело перестает дышать. Умар Джабраилов прошел оба этапа. Первый — растянулся на полтора десятилетия медленного угасания. Второй — наступил в Москве в 2026 году, когда на бизнес-встречу, которую он назначил, не пришел никто.
Человек из девяностых
Биография Джабраилова — это не биография в привычном смысле. Это слепок эпохи, спрессованной в одну судьбу: кооперативные галереи, чеченские авизо, бензоколонки под охраной людей с автоматами, гостиничные империи, политические мандаты, трупы деловых партнеров и финал в виде «чата миллионеров» за несколько тысяч рублей в месяц.
Он закончил МГИМО по специальности «международные экономические отношения» — и начал карьеру инспектором-искусствоведом в кооперативной галерее «Москва». Это звучит невинно, пока не понимаешь контекст: конец восьмидесятых, пролог к дикому рынку, первые мошеннические схемы на стыке советской административной системы и нарождающегося капитализма. Именно тогда появились так называемые «чеченские авизо» — фиктивные телеграммы с паролями, по которым из банков уходили миллиарды рублей. Джабраилову приписывали участие в этих схемах: связи с чеченскими предпринимателями и криминальным миром у него уже были.
За четыре года — с инспектора до владельца крупной сети бензозаправок в Москве и Подмосковье. Каждая заправка тогда была не просто бизнесом, а опорным пунктом с охраной. Это был криминальный бизнес в самом буквальном смысле, и Джабраилов чувствовал себя там как рыба в воде.
Дальше — мода, торговля импортными товарами, знакомство с нужными московскими чиновниками в разгар приватизации, и вот он уже в гостиничном бизнесе. Апогей этого периода — партнерство с американским бизнесменом Полом Тейтумом вокруг гостиницы «Славянская» (ныне Radisson Slavyanskaya). Партнерство закончилось тем, что Тейтума расстреляли в подземном переходе — после того, как его люди расклеили внутри гостиницы листовки о связях Джабраилова с организованной преступностью. Тень упала прозрачная. Уголовное преследование Джабраилова — нет.
Серийная анатомия выживания
История Тейтума была не первой и не последней в длинной цепи смертей вокруг Джабраилова.
Людмила Красногер — бывший главный бухгалтер его компании «Плаза», ставшая вице-президентом банка «Первое ОВК», который Джабраилов купил в 2001 году. Она выступала против его схем с акциями московских банков, приводивших к банкротствам. Погибла. Расследование ни к чему не привело.
Владимир Коневский — партнер по рекламному агентству «Тихая гавань». Тоже погиб.
Покушение на вице-мэра Москвы Иосифа Орджоникидзе, курировавшего как раз гостиничный бизнес столицы. Среди нападавших оказался двоюродный брат Джабраилова — Салман, погибший на месте. Сам Джабраилов заявил, что труп брата «подбросили люди вице-мэра». Мэрия разорвала контракт с его группой «Плаза». В остальном — снова вышел сухим из воды.
Паттерн прослеживается без усилий: каждый раз, когда на пути Джабраилова возникало препятствие, препятствие исчезало. Иногда — вместе с человеком.
Чечня, тейп и Кадыровы
Самая политически значимая часть биографии Джабраилова — его роль в транзите власти в Чечне.
Он происходит из тейпа Беной — того же, что и семья Кадыровых. Это не просто этнографический факт: внутри тейпа существует обязательная медиация, выйти из которой нельзя. Именно это обстоятельство объясняет устойчивость его связи с Кадыровым-старшим на протяжении многих лет.
Его брат Хусейн Джабраилов баллотировался на пост президента Чечни одновременно с Ахматом Кадыровым — то есть две сильнейшие семьи тейпа реально конкурировали за власть. Но затем произошло то, что сам Умар описывал как «выполнение поручения Путина»: якобы Владислав Сурков лично попросил его уговорить брата выйти из гонки. Хусейн снял кандидатуру. Вслед за ним — еще пятеро. Ахмат Кадыров получил власть практически без конкуренции.
Бонус не заставил себя ждать: Умар Джабраилов был номинирован сенатором от Чеченской Республики в Совет Федерации. Вместе с Кадыровым он совершил хадж в Саудовскую Аравию — фотография в белых одеждах стала одной из последних публикаций в его Telegram-канале.
Второй транзит — уже к Рамзану — он тоже сопровождал, уговаривая Алу Алханова уйти с поста. Но здесь история заканчивается иначе: у Рамзана были свои люди, более близкие, чем независимый сенатор, который некогда претендовал на власть в республике. В 2009 году Джабраилов «добровольно» отказался от мандата. На его место пришел Руслан Геремеев — имя, которое впоследствии всплывет в расследовании убийства Бориса Немцова.
До 2013 года Джабраилов оставался советником при помощнике президента Сергее Приходько — том самом, который прославится благодаря расследованию Навального о яхте с Дерипаской и Настей Рыбкой. Формальный статус, аппарат, вход в Кремль — всё это ещё было. Потом перестало быть.
2000 год: кандидат в президенты России
Отдельный эпизод, заслуживающий внимания. В 2000 году имя Умара Джабраилова появилось в президентском бюллетене — в стране, которая только что пережила чеченскую войну, это было культурным шоком. Он набрал меньше одного процента. Вдобавок было возбуждено уголовное дело о подделке подписных листов в его поддержку. Сам он объяснял участие в выборах желанием «прикрыть тылы» и утверждал, что лично голосовал за Путина — называя это своим вкладом в его президентскую кампанию. Логика специфическая, но в координатах девяностых — вполне читаемая.
Выстрел в Four Seasons и конец карьеры
2017 год. Гостиница Four Seasons в ста метрах от Кремля. Джабраилов стреляет из пистолета — уголовное дело за незаконное применение оружия плюс административное за употребление наркотиков. Из «Единой России» его исключают. Причину стрельбы он объяснил отказом бизнесменов пожертвовать в его благотворительный фонд. По его словам, разобраться с ситуацией лично помог Владимир Путин.
К этому моменту стало очевидно то, о чём раньше говорили лишь намеками: у Джабраилова серьезные проблемы с наркотиками. И первые попытки суицида.
Закат: инфоцыганство, чат миллионеров и файлы Эпштейна
Последние годы жизни Джабраилова — это поразительный по своей откровенности портрет человека, которого система выплюнула, но который никак не может принять этот факт.
В 2014-м, на волне крымских санкций, он основал «Ассоциацию предпринимателей по развитию бизнес-патриотизма» под названием «Аванти» — попытка продать Кремлю лояльность за политический ресурс. Кремль не купил: инициатива снизу в его конструкции не предусмотрена.
В 2023-м — благотворительный фонд «Сила разума» для помощи раненым участникам войны. Последний пост во ВКонтакте — 2024 год. Тишина.
Параллельно: бизнес-семинары, платные завтраки, NFT-призы, девелоперский проект компании, зарегистрированной в Грозном с чистой прибылью 32 миллиона рублей по итогам 2025 года. «Чат миллионеров» — за несколько десятков тысяч рублей доступ к записной книжке Джабраилова. Ксения Собчак, имя которой он использовал в рекламе, публично отреклась от участия в его проектах. Имя Киркорова тихо исчезло из списков.
Его Telegram-кружочки производили тягостное впечатление: нарушена речь, проблемы с координацией, человек явно не в себе — и при этом рассказывает истории из жизни, вспоминает встречи с селебрити, пытается быть интересным.
И — отдельная деталь, которая многое объясняет в масштабе его связей: имя и фотография Джабраилова фигурируют в файлах Эпштейна. Сам он подтверждал, что организовывал встречи для Эпштейна в Москве. Въезд в США ему был закрыт — единственное формальное наказание за всю жизнь.
Кому была выгодна смерть Джабраилова?
Живой деградирующий Джабраилов — это управляемая проблема. Он пьет, колется, записывает кружочки с нарушенной речью, продает «чат миллионеров». Над ним смеются, его не слушают, он не опасен. Такой человек выгоден как живой: его можно при необходимости использовать, надавить, скомпрометировать дополнительно.
Мертвый Джабраилов — это закрытый архив. Джабраилов давно стал обузой для всех, кто его знал. Он должен денег — по имеющимся данным, на сотни миллионов, возможно, на миллиард рублей. Его охранников задерживали за вымогательство. Его имя больше не открывало дверей. На его бизнес-встречу не пришел никто.
Но если допустить иную версию — а дочь прямо говорит, что он «хотел жить», — то круг заинтересованных лиц выглядит иначе.
Кадыров и окружение. Джабраилов знал слишком много о механике передачи власти в Чечне в начале нулевых, о финансовых потоках, о договоренностях. Живой, деградирующий, с нарушенной речью и непредсказуемым поведением — он мог говорить что угодно, в любой момент, в любом «кружочке» Telegram.
Кремль и администрация президента. По той же логике: человек, лично причастный к механизму политических транзитов, знакомый с Сурковым, Приходько, вхожий в Кремль вплоть до 2013 года — это живой архив компромата. Особенно на фоне войны, когда любая утечка стоит дороже.
Деловые партнеры и кредиторы. Схемы последних лет — девелоперские проекты, «чат миллионеров», сборы на благотворительность — могли оставить за собой конкретных людей с конкретными претензиями. Люди с такими претензиями в России умеют решать вопросы.
Сам Джабраилов. Это тоже нельзя исключать. Человек с многолетней наркотической зависимостью, несколькими предыдущими попытками суицида, с разрушенной карьерой, отсутствием денег и перспектив, семьей в Монако или Берлине, которая живет отдельно. Встреча, на которую никто не пришел, — не метафора краха, а буквальная финальная точка.
Вместо некролога
Умар Джабраилов прожил несколько жизней одновременно — и ни в одной из них так и не нашел места, которое можно было бы назвать своим. Девяностые сделали его богатым и могущественным. Нулевые превратили его во временно полезный инструмент. Десятые показали, что инструмент сломан. Двадцатые — что он никому не нужен даже как экспонат.
Он дожил до 2026 года — и это, как правильно заметил один из аналитиков, уже само по себе достижение для человека с таким списком врагов и такой биографией.
Но доживать и жить — разные вещи. Последнее у него закончилось значительно раньше.
Россия не хоронит девяностые. Она просто ждет, пока они умрут сами.