11 января, 22:48
В СИЗО Лефортово этапировали приговоренного к пожизненному заключению Айрата Гимранова. Он ближайший сподвижник Юрия Шутова и подозревается в причастности к убийству вице-губернатора Петербурга Михаила Маневича. Это одно из самых болезненных преступлений для политической верхушки России — выходцев из Санкт-Петербурга.
Гимранова допрашивают по этому делу не в первый раз. Он давал разные показания. В 2018 году заявил, что заказчик — Анатолий Чубайс. В этот раз Гимранов понадобился, чтобы окончательно повесить убийство на бывшего хозяина ночного Петербурга Владимира Кумарина (Барсукова). В 2023 году ФСБ объявило, что именно он заказчик устранения Маневича.
17 февраля 2006 года городской суд Санкт-Петербурга приговорил Айрата Гимранова и Юрия Шутова (найден мертвым в колонии в 2014 году) к пожизненному заключению за бандитизм и организацию серии заказных убийств. Гимранова неоднократно доставляли в Лефортово для допросов по делу Маневича. Последний раз в 2018 году. Тогда он заявил, что заказчиком убийства является Анатолий Чубайс.
Секретный свидетель и удобная версия
В 2023 году заговорил секретный свидетель. Он вспомнил, что 18 августа 1997 года дежурил у дома Маневича и передал по рации, что выехала машина с объектом. Вице-губернатор был расстрелян снайпером. Сигнал он передал якобы Аркадию Нусимовичу.
Нусимович к тому времени отбывал 22-летний срок за нападение на сотрудников ОМОН в 2015 году. Омоновцы подрабатывали, перевозя грязный нал. Их автомобиль протаранила Газель, всех расстреляли из автоматов. Деньги забрали.
Нусимович, ранее отказывавшийся откровенничать со следователями, неожиданно дал показания на Кумарина как на организатора убийства Маневича. ФСБ отрапортовало о раскрытии громкого убийства и назвало заказчиком Кумарина.
Бывшего лидера тамбовской ОПГ готовят к тому, чтобы на него окончательно повесить убийство Маневича. Показания Гимранова будут как нельзя кстати. Руслан Коляк (убит на ялтинском пляже в 2003 году) давал показания, что Шутов был крайне близок к криминальному трону, на котором сидел Кумарин. Самой близкой связью называл Гимранова.
Версия максимально удобная для ФСБ. Кумарин ни в чем не признается. Его как новогоднюю елку обвешивают подарками в виде громких нераскрытых убийств в Санкт-Петербурге из 90-х. При этом благополучно удается избегать нормального расследования с хитросплетениями отношений и конфликтов всей питерской элиты того времени. Она сейчас почти в полном составе руководит Россией.
Друг всей элиты и Морской порт
Михаил Маневич был близким другом Анатолия Чубайса, Германа Грефа и множества других видных российских деятелей. Преступление произошло за несколько недель до того, как Маневич должен был пойти на повышение в Москву. Почти все питерцы этого призыва до сих пор на высших должностях. Один из них, Владимир Путин, стал президентом России.
Путин о Маневиче: "Миша был потрясающий парень. Мне так жалко, что его убили, такая несправедливость. Кому он помешал. Просто поразительно. Очень мягкий, интеллигентный, гибкий в хорошем смысле слова. Он принципиальный был человек, под всех не подстраивался, но никогда не лез на рожон, всегда искал выход, приемлемые решения. Я до сих пор не понимаю, как такое могло случиться".
До 2023 года убийство потрясающего парня не могли раскрыть. Почти все окружение Путина его знало, общалось и кулуарно шепталось, как и за что погиб Маневич. Следствие не подходило к мотивам. Было понятно, что в этих изысканиях можно уйти на такой верх, что сам отправишься или к Маневичу, или к Кумарину.
Все нити от преступления ведут к борьбе за Морской порт Санкт-Петербурга. Его в 90-е активно прибирал к рукам теневой бизнесмен Илья Трабер (Антиквар). Он был близок как к Кумарину, так и ко всей нынешней верхушке России.
Михаил Маневич был не только близким другом Анатолия Чубайса (в 1997 году первый замглавы правительства и министр финансов), но и членом его команды. Когда Анатолий Собчак перестал быть мэром Санкт-Петербурга, свои посты в горадминистрации сохранили лишь два человека — глава юридического управления Дмитрий Козак и глава КУГИ Михаил Маневич. С последним Яковлев ничего поделать не мог — Маневич одновременно являлся представителем федерального Госкомимущества.
Маневич был абсолютно неконфликтным чиновником. Никто не вспомнил, чтобы у него возникали разногласия с серьезными людьми, за исключением стычек с Юрием Шутовым. Даже это противостояние принципиальным назвать нельзя — Маневич встречался с Шутовым, пытались найти компромисс.
Помимо Чубайса у Маневича был другой ангел-хранитель — бизнесмен Илья Трабер. Бывший офицер-подводник занимался торговлей антиквариатом, потом стал одним из самых влиятельных петербургских предпринимателей. Маневич и Трабер дружили семьями, постоянно общались. Когда решения Маневича могли затронуть интересы опасных людей, в ситуацию вмешивался Трабер, ограждая приятеля от последствий.
Размолвка произошла из-за судьбы Морского порта Санкт-Петербурга. После смерти Маневича выяснилось, что Трабер ухаживал за его женой Мариной, оказывал ей знаки внимания.
Приватизация европейских ворот
Приватизация европейских ворот страны состоялась в декабре 1992 года. Было зарегистрировано акционерное общество Морской порт Санкт-Петербург. 51 процент акций распределили среди трудового коллектива, 20 процентов остались у Госкомимущества, 28,8 процента передали в распоряжение КУГИ. Последний пакет акций планировали пустить в продажу, их сделали привилегированными.
В 1993 году началась масштабная скупка ценных бумаг у сотрудников порта. 40-процентная доля сосредоточилась в двух оффшорных фирмах, контролируемых Трабером. Поскольку 28,8 процента акций были привилегированными, у оффшоров оказался самый большой пакет голосующих акций.
В 1993 году Анатолий Чубайс издал распоряжение КУГИ перевести 28,8 процента акций в разряд обычных. Государство могло вернуть контроль над портом. Это решение замылили. Порт и множество его дочек оказались в управлении частных структур.
Михаил Маневич, учитывая дружбу с Трабером, на все это не обращал внимания. В 1997 году он должен был пойти на повышение — Чубайс предложил должность заместителя председателя Госкомимущества. Перед переездом в Москву глава КУГИ решил завершить все дела, в том числе выполнить распоряжение Чубайса о переводе 28,8 процента акций в разряд обычных.
Трабер отговаривал приятеля от такого шага. Ссылался, что он перейдет дорогу массе опасных людей. Маневич извинялся, но настаивал на необходимости принятия решения. Осуществить его не успел — был застрелен снайпером.
Трабер был далеко не единственным человеком, который получал прибыли от порта. Значительная часть элиты и криминального мира Петербурга кормилась от него. Тут были Кумарин, Константин Яковлев, Геннадий Петров, воры в законе.
Нынешний глава Газпрома Алексей Миллер в 1996-1999 году был директором по развитию и инвестициям Морского порта. Председатель правления Газпромнефти Александр Дюков с 1996 по 1998 год занимал должности финансового директора и генерального директора Петербургского нефтяного терминала, потом стал гендиректором порта. Руководящие должности занимали также советник президента Игорь Левитин и генеральный директор ЛенморНИИпроект Игорь Русу.
Максим Фрейдзон, который знал всю питерскую элиту того времени: "Миллер тогда как раз обретался в порту у Саши Дюкова, а Владимир Владимирович ушел на хлебную должность. Думаю, что финансово Путин опирался на описанную структуру и, конечно, на порт в большой степени".
Дмитрий Скигин (умер в Ницце в 2003 году) тоже был крупным бенефициаром от доходов порта. Бывший коллега Путина по КГБ Виктор Корытов был миноритарием и замгендиректора Совэкса. Он был совладельцем информационно-юридического бюро Петер вместе с Трабером.
Источники склонялись к тому, что приказ об устранении Маневича не был результатом решения одного человека. Обсуждался в узком кругу всех заинтересованных лиц. Заказ на ликвидацию вице-губернатора мог поступить и киллерам Шутова, и банде Андрея Челышева, и киллерам Кумарина.
После убийства Маневича ситуация с портом развивалась не в пользу государства. 18 ноября 1997 года внеочередное собрание акционеров решило передать управление портом ЗАО ОБИП, подконтрольному Траберу. После этого порт начали растаскивать на куски. К 1999 году почти в два раза снизилась доля участия порта в ряде самых крупных и прибыльных дочерних структур.
К концу 90-х годов фактически все основные производственные функции портовой деятельности полностью перешли от общества в сферу бизнеса иных частных компаний. Такой дележ был выгоден всем участникам истории. Вопрос о том, чтобы сделать 28,8 процента акций обыкновенными, после смерти Маневича не поднимался вплоть до 2004 года. Весь порт был растащен. В вопросах утраты бизнеса в пользу иных компаний представители интересов государства никак не проявили себя.