23 мая, 10:20
На России существует короткий список фамилий, которые произносятся вместе с фамилией Путина так часто, что сливаются в одно слово с маленькой буквы: ковальчуки, тимченко, ротенберги. Кажется, об этих людях известно всё.
Их яхты сосчитаны, виллы описаны, санкционные списки составлены, биографии разобраны по эпизодам. И тем не менее каждый раз, когда журналисты-расследователи открывают очередную папку, обнаруживается новый слой. То Арктика, где их вроде бы быть не должно. То аэропорт, который только что отобрали у предыдущего владельца. То тёща генпрокурора, оказавшаяся на содержании у нужной компании.
Семья Ротенбергов это не просто старые друзья Путина. Это работающий механизм перераспределения собственности в военной России. И масштаб этого механизма стоит того, чтобы посмотреть на него ещё раз, с учётом всего, что стало известно за последние полтора года.
Двадцатка вместо шестидесятки
Если открыть российский список Forbes, Аркадий Ротенберг окажется где-то ближе ко второй половине первой сотни. Подумаешь, миллиардер. Рядом куда более громкие фамилии. Но это оптическая ловушка, в которой удобно прятаться. Потому что в списке также есть Борис Ротенберг (брат), Игорь Ротенберг (сын) и Лилия Ротенберг. Если сложить всех четверых в одну семейную копилку, как принято в рейтингах западного типа («такой-то и семья»), Ротенберги уверенно войдут в первую двадцатку российских миллиардеров. Это уже совсем другой разговор. Это уже клан.
И этот клан имеет одну отличительную особенность: он умеет торчать ушами там, где этих ушей быть не должно. И умеет их прятать там, где они торчат.
Арктика, где Ротенбергов «нет»
Возьмём для примера историю, которую недавно довела до конца команда Arctida совместно с Chronicles.Media. Порт Лавна на западном берегу Кольского залива, рядом с Мурманском. Двадцать лет стройки. По данным расследования, объём инвестиций превысил 87 миллиардов рублей. На бумаге это решение двух социальных задач: вынести угольный терминал за пределы Мурманска (там жители годами задыхались от угольной пыли) и переориентировать экспорт на азиатские маршруты.
На практике получилось иначе. Сначала угольная отрасль рухнула из-за санкций, цены упали, экспортёры один за другим вышли из проекта. «СДС-Уголь» Михаила Федяева в сентябре 2025 года продал свою долю Центру развития портовой инфраструктуры. А контроль над проектом, как выяснили журналисты, оказался у некоего Бориса Гутцова, человека, долго работавшего в государственных структурах, у которого вдруг неоткуда появились деньги на портовую инфраструктуру.
По данным «Коммерсанта» и других СМИ, за Гутцовым стоят братья Ротенберги. «Локация близка к структурам Ротенберга», прямо пишет отраслевое издание Vgudok. А генеральный директор «Нацпроектстроя» Алексей Крапивин (компания входит в периметр Ротенбергов) в интервью РБК подтверждает: «Подготовили к открытию комплекс перевалки угля в порту Лавна». Уши, что называется, торчат на весь Кольский залив.
Но Ротенберги, разумеется, не зашли в угольный бизнес. Они зашли в стройку. Это совершенно разные вещи. Уголь это риск. Стройка на государственные деньги это гарантированный заработок. Когда частные угольщики разбежались, проект достроился через кредиты, субсидии, концессии и вливания госструктур. Кому это надо? Никому. Зачем тогда строится? Затем, что пока идёт стройка, на ней можно зарабатывать. А когда стройка закончится и порт окажется ненужным, можно тихо выйти. Это и есть фирменный жанр семьи: не индустрия, а её строительная оболочка.
Заодно бонусом, как фиксируют экологи Arctida, в четырёх с половиной километрах от Лавны находится особо охраняемая природная территория, которая получит свою долю угольной пыли. Социальная проблема Мурманска не решена, а просто переехала на четыре с лишним километра западнее, поближе к тундре.
Идеологи «мягкой национализации»
Если арктическая история показывает, как Ротенберги осваивают государственные деньги, то их главная роль в военной экономике это перераспределение чужой собственности. С 2022 года по искам Генпрокуратуры у частного бизнеса забрали активов примерно на 4 триллиона рублей. Около 500 предприятий. И крупнейшим частным выгодоприобретателем этой волны стал холдинг «Росхим», который связывают с Аркадием Ротенбергом.
Financial Times и «Новая газета Европа» независимо друг от друга назвали Ротенбергов «идеологами» этой схемы. «Концепция своего рода мягкой национализации это Ротенберги», сказал источник, близкий к российскому правительству. И список того, что они получили, впечатляет: «Волжский оргсинтез», «Кучуксульфат», «Метафракс Кемикалс» (крупнейший производитель метанола в Европе, куплен на аукционе в 2024 году за 25,4 миллиарда рублей), а в июне 2025 года «Росхим» получил 57,43% акций Башкирской содовой компании того самого завода, об убытках которого Путин публично возмущался четырьмя годами ранее.
Схема работает не сама по себе. Чтобы она работала, нужны три винтика: Генпрокуратура, которая подаёт иски, суды, которые штампуют решения, и Росимущество, которое распределяет активы. И вот здесь начинается самая интересная часть истории.
Тёща, любовница, дочь, жена
Глава Росимущества Вадим Яковенко, по данным «Важных историй», человек Ротенберга по нескольким линиям сразу. Супруга Яковенко числится заместителем главного бухгалтера в компании «ТПС Недвижимость», входящей в периметр Ротенбергов. Сам глава Росимущества летал на бизнес-джетах с Ротенбергами, его помощница тоже. Конфликт интересов в данной модели это не баг, а основная функция.
Со стороны Генпрокуратуры схема замыкается ещё изящнее. У бывшего генпрокурора Игоря Краснова, который в августе 2025 года стал кандидатом на пост председателя Верховного суда, оказалась удивительно деловитая тёща. Ирина Комлева, по расследованию «Проекта», в 2023 году в возрасте 59 лет основала компанию «Верхаус Комплекс», которая сразу стала партнёром структур Башкирской содовой компании и получила пятилетний контракт с Березниковским содовым заводом на 751 миллион рублей. За полтора года выручка «Верхаус Комплекса» составила около 1,4 миллиарда рублей. Круг замкнулся: тёща бывшего генпрокурора, который надзирает за изъятием активов, работает с компаниями того, кому эти активы достаются.
И это далеко не единственный пример того, как Ротенберги оказывают «личные услуги». Самый яркий случай известен всем. В январе 2021 года, через несколько дней после публикации расследования ФБК «Дворец для Путина», Аркадий Ротенберг внезапно вышел к камерам Telegram-канала Mash и заявил, что это его недвижимость, он купил её несколько лет назад и собирается сделать апарт-отель. Тогда это казалось эксцессом. Сегодня известно больше. По расследованию ФБК, опубликованному в феврале 2026 года, реальная сделка была зарегистрирована 31 марта 2021 года: Ротенберг купил 100% акций компании «Бином» (на ней оформлен дворец) за 800 тысяч рублей. А компания «Инвестиционные решения», финансировавшая стройку, после её завершения перевела «остаток» в 6,5 миллиарда рублей фонду Алины Кабаевой и её ассоциации клубов художественной гимнастики «Небесная грация». Три миллиарда туда, три с половиной туда. Только процентов по вкладам этого фонда в 2024 году получено 435 миллионов рублей больше, чем весь годовой бюджет официальной Федерации гимнастики России.
В этой же серии услуг финансирование шале в Австрии для дочери Путина Марии Воронцовой, о котором стало известно только благодаря утечке документов. И многолетнее присутствие компаний Ротенберга на всех знаковых для Путина стройках, от санаториев в Крыму до Крымского моста (генподрядчик «Стройгазмонтаж», который семья продала «Газпрому» в 2019 году за 75 миллиардов рублей, чтобы потом получить новые подряды через «Нацпроектстрой»).
Аэропорт, который «не интересен»
Логика «мягкой национализации» лучше всего видна на свежем кейсе с аэропортом Домодедово. В январе 2025 года, когда Генпрокуратура только подала иск об изъятии актива у Дмитрия Каменщика, Ротенберг публично заявил, что ему этот аэропорт не интересен. Через год, 29 января 2026 года, дочерняя компания «Международного аэропорта Шереметьево» под названием ООО «Перспектива» (созданное в декабре 2025 года с уставным капиталом 10 тысяч рублей) выкупила Домодедово на «голландском» аукционе за 66 миллиардов рублей при стартовой цене 132,2 миллиарда. Совладельцу Шереметьево Аркадию Ротенбергу (его доля в управляющей компании 34,8%) аэропорт в итоге оказался очень даже интересен.
По стечению обстоятельств в эту же сделку зашёл и долг Домодедово в 70 миллиардов рублей. То есть фактически семья получила крупнейший аэропортовый комплекс страны по пассажиропотоку (Шереметьево плюс Домодедово) с дисконтом в половину стартовой цены и с долговой нагрузкой, погасить которую, по всей вероятности, тоже поможет государство. «Военную национализацию» в России проводят, чтобы обогатить друзей Путина, а не пополнить бюджет», коротко формулирует «Новая газета Европа».
Министр-«аватар»
Транспортная инфраструктура отдельная глава. Чтобы её контролировать, мало владеть подрядчиками, нужны свои люди на ключевых постах. С РЖД эту партию Ротенберги разыграли ещё в 2010-х, когда после скандала с группой компаний «1520» советника Якунина президентом РЖД стал Олег Белозёров. Сын Аркадия Ротенберга Игорь вскоре оказался вице-президентом РЖД, а семья получила контроль над ключевыми подрядчиками государственной монополии.
В Минтрансе аналогичную роль играл Роман Старовойт. «Аватаром» Ротенберга его прямо называли источники «Вёрстки». Назначение Старовойта в Минтранс в мае 2024 года объясняли протекцией Ротенбергов главных бенефициаров дорожного строительства в стране. 7 июля 2025 года Путин подписал указ об отставке Старовойта в связи с уголовным делом о хищениях при строительстве курских «зубов дракона». Через несколько часов министра нашли мёртвым в собственном автомобиле в Подмосковье. Версия следствия: самоубийство. Версия журналистов: возможно, инсценировка, чтобы не дать министру дать показания на федеральных покровителей. Меньше чем через час после официального сообщения о смерти Мишустин внёс в Госдуму кандидатуру нового министра, Андрея Никитина, тоже близкого к Ротенбергам. Кормушка не должна остывать.
Армия футбольных фанатов
И последняя деталь к портрету. Семья, которая получает миллиарды от государственных стройек и от изъятия чужой собственности, могла бы ограничиться чистым бизнесом. Но в военной России правила игры требуют большего. Поэтому Ротенберги, как выяснили «Важные истории» в марте 2024 года, обзавелись собственной частной военной компанией. Это ЧВК «Эспаньола», добровольческий батальон футбольных фанатов, штурмовавший «Азовсталь», воевавший на Херсонском и Запорожском направлениях, под Угледаром и Авдеевкой. Куратором «Эспаньолы» источники «Важных историй» называли Виктора Шендрика, начальника службы безопасности РЖД и бывшего главу службы безопасности братьев Ротенбергов. «Эспаньола» была расформирована 3 октября 2025 года, успев войти в структуру Минобороны РФ как 88-я разведывательно-штурмовая бригада.
Это важно зафиксировать. В рассказах об активах, виллах, картинах Магритта (купленных через подставные компании в обход санкций США за 7,5 миллиона долларов, не считая ещё пятнадцати других полотен на общую сумму свыше 90 миллионов) семья Ротенбергов выглядит просто очень богатой и очень близкой к Путину. Глянцевая картинка. Но за глянцем всегда обнаруживается то, что обнаруживается за всеми такими картинками в путинской России. Война, в которой эти люди не зрители, а соучастники, и не только через налоги, а напрямую, через свои деньги, свои батальоны, свои подряды, свои тёщи.
Что всё это значит
Кейс Ротенбергов важен не сам по себе. Это рабочая модель того, как функционирует современная российская экономика. У неё есть три уровня. Внешний уровень это госкомпании и формальные госзакупки, прозрачные на бумаге. Средний уровень это сеть «своих» подрядчиков, которые осваивают эти бюджеты. И внутренний уровень это узкий круг семей, который контролирует и сами подрядчики, и людей в надзорных органах, и министров отраслевых ведомств, и руководителей государственных монополий, и фонды, через которые деньги уходят на личные нужды первого лица. Ротенберги это идеальный пример того, как третий уровень работает в связке с первым через второй.
И когда мы говорим о санкциях, важно понимать одно. Санкции против Ротенбергов введены давно. Картины Магритта они купили через несколько недель после введения санкций США. Виллы в Джорджии и на Лазурном берегу, шале в Австрии для дочери Путина, квартиры в центре Риги, дома в Берлине и Мюнхене всё это работало годами и продолжает где-то работать. А в Латвии, например, супруге Бориса Ротенберга Карине в 2024 году отменили американские санкции.
Финансовая система оказалась дырявой. Это не пораженческий вывод, это техническое наблюдение. Из него следует только одно: точечные санкции против отдельных лиц при наличии у этих лиц транснациональной сети подставных компаний, доверенных лиц, гражданств родственников и сговорчивых аукционных домов работают плохо. Работают системные ограничения, а не списки. Но это уже разговор для следующего материала.
Этот текст основан на программе «Богатые тоже прячут» с Татьяной Фельгенгауэр и Ильёй Шумановым (Arctida, 3DC Investigations), а также на расследованиях изданий «Важные истории», «Новая газета Европа», «Проект», ФБК, Meduza, «Вёрстка», Forbes, «Коммерсант», The Moscow Times, доклада Сената США 2020 года о санкционных схемах семьи и публикаций Arctida о порте Лавна.