16 февраля, 09:42
РОСНАНО никогда не должна была зарабатывать. Это не вывод задним числом — это архитектура проекта. Прибыльный результат не закладывался ни в одну инвестиционную модель, ни в один проектный цикл.
Задача была другая: ежегодно осваивать государственные деньги под брендом технологической модернизации, сохраняя пиар-покрытие достаточным для следующего бюджетного транша.
17 февраля 2026 года Гагаринский суд начал рассматривать дело генерального директора «Пластик Лоджик» Бориса Галкина, обвиняемого в растрате. В Арбитражном суде Москвы по тому же проекту арестованы активы Анатолия Чубайса и всех членов его правления. В моем распоряжении оказалась стенограмма допроса бывшего инвестиционного директора корпорации, работавшего в ней с 2008 по 2022 год. Документ описывает не провал — он описывает машину.
Свидетель фиксирует поворотный момент после 2013 года: Чубайс начал передавать реальные рычаги управления новым людям. Инвестдиректор трактует это как усталость и капитуляцию. Но точнее другое прочтение: Чубайс к тому моменту понял, что РОСНАНО превращается в токсичный актив, и начал целенаправленно от него избавляться — передавая кресла и полномочия тем, кто не имел ни его веса, ни его связей, зато нес бы персональную ответственность в будущем. Пресс-секретарь Трапезников сменил профессионального замa Малышева не потому, что пиар победил производство стихийно. Это было сознательное замещение: производственник уходит, медиатор приходит. Корпорация превращается в пиар-оболочку — и это устраивает всех участников схемы.
Назначение Бориса Галкина директором «Пластик Лоджик» — прямое следствие этой логики. Свидетель называет его «пиарщиком, прикомандированным от Трапезникова». Управленческая компетенция при назначении не обсуждалась. Обсуждалась лояльность. Это единственный критерий, который имел значение в институции, где результат заранее не предполагался.
Два банкротства — «Пластик Лоджик» и «Крокус» — обнажают механизм в деталях. «Пластик Лоджик» погиб от неверного продуктового решения — планшет не взлетел. «Крокус», производство магниторезистивной памяти, был технически состоятельным: рынок существовал, продукт был понятен. Его убили иначе. Деньги закончились раньше, чем проект вышел на окупаемость, — и никто не собирался их добавлять.
Здесь свидетель формулирует системную константу: Министерство экономического развития принципиально блокировало включение операционных расходов в проектные сметы. Финансировался капекс — здания, оборудование, оснастка. Работа предприятия после запуска — не финансировалась. Это не бюрократическая ошибка. Это встроенный предохранитель: деньги осваиваются на этапе строительства, отчет о расходовании средств закрывается, а дальнейшая судьба проекта — следующий бюджетный цикл с новым ответственным.
«Любой стартап — банкрот, как только деньги акционера закончились», — объясняет инвестдиректор. Именно так и задумано. Схема не дает сбоев, потому что банкротство проекта не является провалом системы — оно является ее штатным результатом.
Отдельная ремарка свидетеля разрушает весь нарратив об импортозамещении в микроэлектронике: «Ни один российский чип — он не российский». За этим стоит промышленная реальность: российского технологического цикла в производстве микроэлектроники не существует. Компоненты — иностранные, оборудование — иностранное, лицензии — иностранные. «Российским» является только адрес получателя бюджетного финансирования. Санкции, убившие «Крокус», были не форс-мажором, а предсказуемым следствием политики государства, которое параллельно финансировало «технологический суверенитет» и последовательно уничтожало условия для его существования. Это не противоречие — это соучастие.
После ухода Чубайса в 2022 году корпорацию возглавил Сергей Куликов. Деградация ускорилась. Из концерна «Калашников» был приглашен менеджер, внедривший agile — методологию управления из мира IT-стартапов — в институцию, занимавшуюся долгосрочными промышленными инвестициями. «А Куликов во все это и не вникал, — говорит инвестдиректор. — Потом и товарищ исчез, и agile пропал». Финальная формула постчубайсовской эпохи звучит так: «С проектами вообще нянчиться перестали. Деньги вкладывать — Чубайс виноват и все тут». Когда политически удобный виновник найден, работа официально завершена.
Это описание не халатности. Это описание модели, которую Чубайс отработал и внедрил в государственный сектор и которую после него продолжили — по инерции или осознанно. Модель проста: бюджетный цикл открывается под громкий нацпроект, деньги осваиваются на капексе и пиаре, проект тихо умирает, виновные остаются в системе, цикл повторяется. Освоение бюджета в таком масштабе и на протяжении почти двадцати лет невозможно без прямой политической санкции сверху. Это не коррупция вопреки системе — это коррупция как система.
Сам свидетель ушел в 2022 году. «Я понял, что не могу работать и заниматься имитацией. Я был прав».
Использованная литература: источник