6 сентября, 08:48
В 1478 году Иван III захватил и подчинил самый богатый торговый город Восточной Европы. Не присоединил, не унаследовал, не получил по чьему-то завещанию, а именно захватил в результате кровопролитной войны.
Побоище на Шелони в 1471 году стало знаковым. Пленных вожаков новгородского ополчения московиты казнили поименно: в Русе отрубили головы Дмитрию Борецкому, сыну Марфы, а вместе с ним Василию Селезневу, Киприану Арзубьеву и Еремею Сухощеку. Остальных развезли по московским тюрьмам или отдали за выкуп. А затем была зимняя блокада и голод в обложенном городе. Был снят и увезен вечевой колокол. Саму Марфу Борецкую, которая эту республику и держала, казнить не стали: ее вывезли в Москву, а имущество Борецких забрали в казну. Потому что главной мерой была не плаха, а депортация, и она страшнее по последствиям: в 1484 и 1489 годах из города тысячами вывозили на Московию купеческие и боярские семьи, откуда не вернулся уже никто. Новгород терял не отдельных людей, а торговые роды целиком, вместе с их связями, кредитом и репутацией на Балтике.
Новгород никогда не был ни русским, ни московским. Он вырос из погоста, из стоялого двора при торге, стал городищем и дальше городом, и по типу управления стал Северной Венецией, частью ганзейского круга: он жил по своему праву, выбирал своих посадников, вел собственную дипломатию с Ригой, Любеком, Готландом и Стокгольмом и к Москве не имел ровно никакого отношения.
Новгород был торговым узлом. Местом, где балтийская торговля встречалась с восточной, где воск, меха, кожа и лен уходили на запад, а сукно, соль, серебро и металл шли на восток. Любой завоеватель, у которого есть хоть какой-то хозяйственный расчет, такой узел бережет. Его охраняют и берегут, но Москва зарезала.
Иван III уничтожил Новгород. На место депортированных купеческих семей он посадил московских служилых людей, то есть профессиональных мародеров, которые торговать не умели и не собирались. В 1494 году его наместники, которые умели только грабить и убивать, уничтожили Ганзейский двор, арестовали немецких купцов и забрали их товар.
А затем, после этого, в 1495 году, московский князь пошел войной на шведов, объявив, что таким образом он якобы защищает интересы новгородского купечества. Того самого, которое он сам к тому времени разорил и вывез. А кого не вывез, казнил.
Уничтожить Новгород. Это можно назвать глупостью невероятного масштаба. Но я утверждаю, что это было исполнение условий договоренностей с Венецией. Москва в этой истории выступает не как якобы молодое государство, которое неумело колонизирует земли соседей, а как банальный наемник, громящий торговые магистрали по заказу конкурентов на европейском торговом поле. А заказ у Москвы был на Ганзу и на волжский торговый коридор.
Наемника узнают по работе
Сразу скажу то, что скажут за меня оппоненты: подписанного договора нет, документов нет, а значит подтверждений нет. И это правда. Никто не найдет в архиве бумагу, где сказано, кто, когда и за сколько нанял московского князя. Ее там и не должно быть. Слишком уж задача была деликатной.
Тем не менее, мы можем указать на наличие найма по трем показателям: определив, в чьих интересах он воевал, кто рядом с ним стоял и чем ему заплатили.
Посмотрим: кто стоял рядом?
Иван Фрязин, он же Джан Баттиста делла Вольпе, итальянец на московской службе, денежный мастер и посол, ездивший в Рим за невестой. Сама Зоя Палеолог приехала вовсе не из Константинополя, которого уже не существовало, а из Рима, где ее воспитывали как политический инструмент. Через этот московский канал пролегали и другие интересы: в 1472 году через Москву тайно пробирался венецианский посланник Джан Баттиста Тревизан, которому нужно было выйти на царя Большой Орды и поднять его против османов. Москву в этой комбинации использовали как коридор, причем втемную, за что Вольпе в итоге и поплатился. А в 1476 году через те же земли возвращался из Персии другой венецианский посол, Амброджо Контарини, и его путь пролегал через Дербент, Астрахань и Волгу. То есть венецианская дипломатия своими ногами прошла тот самый маршрут, о котором идет речь, и оставила о нем подробный отчет.
А чем платили? Технологией. Аристотель Фиораванти из Болоньи строил в Москве не только Успенский собор: он занимался пушечным делом и ходил с войсками как военный инженер, в том числе на Новгород. Пьетро Антонио Солари, Марко Руффо, Антон Фрязин ставили кремлевские стены, и зубцы на них до сих пор миланские, ласточкиным хвостом, как в Италии у гибеллинов. Московскую крепость, из которой руководили разгромом Новгорода, проектировали и строили итальянцы. Это не догадка и не намек, это подпись на объекте.
Зачем Венеции понадобилась Волга?
Чтобы понять заказ, надо понять, в каком положении оказалась Венеция во второй половине XV века. Константинополь пал в 1453 году, Тана ушла, а в 1475 году османы взяли Кафу, и Черное море закрылось наглухо.
Левантийскую торговлю Венеция при этом не потеряла: пряности через Александрию и Алеппо шли по-прежнему, и по объемам начало XVI века было для венецианцев вполне благополучным, пока их не подрезал португальский морской путь вокруг Африки. Но северное плечо восточной торговли, то самое, что шло через Тану и Кафу на Каспий и дальше в Персию, обрубили начисто. И вот это обрубленное плечо надо было чем-то заменить.
Так возникло решение найти обходной путь, северный. Персия, Каспий, Астрахань, Волга, Москва и дальше к Балтике. Именно этим путем шел Контарини, именно этим путем за несколько лет до него шел тверской купец Афанасий Никитин, и никакой это не курьез частного человека, а признак того, что маршрут в те годы щупали с обеих сторон.
Но у этого маршрута был дефект в самом конце. Балтийский выход из него держала Ганза, а Ганза не партнер: это картель, который сам назначает цену, сам определяет, кому и чем торговать, и держит новгородцев в заведомо неравном положении. Уберите ганзейскую контору в Новгороде, и северному потоку некуда деться, кроме как пойти через того, кто держит Москву и Казань.
Теперь посмотрите на действия Ивана III подряд, не по отдельности, а как на очередность.
1487 год: взята Казань, на престол посажен подручный хан Мухаммед-Амин. Восточный конец маршрута под контролем.
1492 год: напротив ливонской Нарвы ставится Ивангород. Собственные ворота на Балтике.
1494 год: закрыт Ганзейский двор в Новгороде, купцы арестованы, товар изъят. Узел конкурента уничтожен.
1495 год: военный поход на Выборг. Попытка взять выход в залив.
Пять лет, четыре хода, одна логика. Объяснять это цепью случайных пограничных обид можно, но тогда придется поверить, что случайности умеют выстраиваться в правильном порядке.
Война, которую проиграла Москва
5 сентября 1495 года началась очередная русско-шведская война. Только теперь это был не конфликт Великого Новгорода и Стокгольма, а вторжение московитского войска во владения королевства. Завоевав и уничтожив вечевую республику, Иван III решил захватить западную часть Карельского перешейка и крепость Выборг.
Поводом объявили нарушение границ Ореховецкого мира. Вот здесь стоит остановиться, потому что это самое красноречивое место всей истории. Ореховецкий мир 1323 года заключал Великий Новгород, как суверенная республика, со Швецией. Москва к этому документу отношения не имела никакого. Но она достала из архива новгородскую бумагу и предъявила ее как свою. Институт уничтожен, а право его присвоено. Это и есть фирменная московская операция, которую они потом повторят с именем Руси, с киевским наследием, да и с чем угодно.
Сам Иван III к тому времени возомнил себя великим полководцем и прибыл в Великий Новгород, чтобы лично руководить войсками. К Выборгу двинулись три крупные рати под командой князей Даниила Щени, Якова Кошкина-Захарьина и Василия Шуйского. Осада тянулась три месяца и закончилась 30 ноября 1495 года катастрофой: взрывом в башне, который вошел в шведскую традицию как Выборгский гром, огромными потерями и отступлением.
Дальше стало хуже. Уже в следующем году шведы неожиданно высадились у Ивангорода и легко взяли эту новенькую крепость. Гарнизон был уничтожен, укрепления разрушены. Тот самый Ивангород, который строился как московские ворота на Балтику, продержался четыре года.
В 1497 году, не добившись никаких успехов, московитам пришлось заключить перемирие со шведами. Главным итогом войны стало страшное разорение Ингрии, Ижорской земли. Войска Московии логично вели себя как колонизаторы и захватчики, поэтому походы московских ратей через области вокруг Невы стали страшным несчастьем для местных жителей.
По всем военным меркам это поражение Москвы. Выборг не взят, Ивангород потерян, земля выжжена, договор ничего не дал. Но задание считается выполненным не по красоте исполнения, а по результату. А результат был вот какой: ганзейская контора в Новгороде не открылась. Ни через год, ни через пять, ни через десять. Формально ее вернут только в следующем веке, но вернется уже не она: сеть разорвана, капитал ушел, репутация места убита, купеческие семьи, которые эту торговлю вели поколениями, депортированы. Ганза лишилась одной из четырех своих опор, и лишилась ее навсегда.
Венеция если и не захватила новый торговый путь, то уничтожила конкурента.
Кто в итоге получил маршрут
Дальше все пошло по расписанию, только медленнее, чем хотелось заказчику. Волгу Москва дожала уже при внуке Ивана: в 1552 году Казань, в 1556 году Астрахань, и весь путь от Каспия до верховьев оказался в одних руках. Северный коридор в Персию заработал. Но заработал уже для нового восходящего гегемона, для Англии.
Вот только к тому времени Венеция уже практически сошла со сцены. Ее век кончался, центр накопления перемещался в Антверпен и дальше в Амстердам и Лондон, и когда в 1553 году англичане пришли северным морем к устью Двины, коридором в Персию воспользовались именно они. Московия получила то, к чему ее вели: право взимать пошлину с чужого потока. Не производить, не строить флот, не создавать собственное купечество, а стоять на трубе и брать за проход.
Это и есть плата наемника, который пережил своего нанимателя. Дом сгорел, договор истлел, а исполнитель так и остался стоять посреди пепелища с ключом от чужой двери в руках, и до сих пор считает этот ключ своим главным достоянием.
И еще одно, о чем в этой истории почти не говорят. Ингрия, разоренная ратями Щени и Шуйского в 1495 году, никуда не делась. Через двести лет на этой самой земле, захваченной заново у тех же шведов, поставят новую столицу и объявят ее окном в Европу. Окно прорубят там, где сначала сожгли дверь.