2 октября, 21:26
О книге Res Unita. Poland and Ukraine: Fifteen Centuries of One History
Историю польско-украинских отношений обычно пишут за двумя разными столами. Для польской историографии Русь была восточной окраиной Короны и Речи Посполитой. Для украинской Польша была империей, от которой Украина не раз добивалась независимости с оружием в руках. Два рассказа встречаются в основном в точках конфликта: 1648 год, Львов в 1918-м, Волынь в 1943-м, операция "Висла" в 1947-м. Между этими точками повествование колеблется между двумя удобными схемами, вечной враждой и вечной дружбой. Первая обслуживает политику памяти, вторая дипломатические речи, и ни одна не описывает того, что было на самом деле.
В 2014-2022 годах это стало особенно наглядно. Люди сближались: украинцы ехали в Польшу миллионами, с июня 2017 года без виз, и опросы год за годом фиксировали рост взаимной симпатии. А память в это же время воевала: споры о памятниках, законы об исторической памяти, мораторий на эксгумации. Отсюда вопрос, с которого начинается Res Unita: что изменится, если писать историю поляков и украинцев не как историю двух соседей, а как историю одного народа, который разошелся на два?
Начало лежит в земле
Книгу я начинаю не с политического тезиса, а с того, что лежит в земле. 3 сентября 2025 года журнал Nature опубликовал исследование Йоши Грецингера, Феликса Бирманна, Ханнеса Магера и нескольких десятков соавторов из Института эволюционной антропологии Общества Макса Планка в Лейпциге. Они проанализировали 555 древних геномов, 359 из них из славянских погребений. Выяснилось, что в VI-VIII веках переселенцы из Восточной Европы заместили более 80% прежнего населения на востоке Германии, в Польше и Хорватии. Пришли они из района между Днестром и Доном, а по уточнению пресс-релиза института, из пространства между южной Беларусью и центральной Украиной. В тот же день Genome Biology опубликовал чешское исследование 18 геномов из Южной Моравии с тем же результатом.
Что это значит? Генетика не делает поляков и украинцев одной нацией, и в книге это сказано прямо: нации складываются из языка, веры и общей памяти, а не из гаплогрупп. Но вопрос о происхождении закрыт. Происхождение у поляков и украинцев общее, и тот, кто сегодня утверждает обратное, делает политическое заявление, а не научное.
Археология и язык говорят то же самое. Пражско-корчакская культура носит двойное название потому, что горшок из-под Праги и горшок из-под Житомира невозможно отличить друг от друга. По чешским анализам, около 70% ранней пражской керамики относится к типу, который Ирина Русанова в 1960-х назвала корчакским, а древнейшие ее формы происходят из Поднепровья. Самые древние славянские названия рек лежат на северо-западе Украины, а названия рек меняются медленнее всего в языке. Называть этих людей украинцами неправильно, называть их поляками так же неправильно. Правильно другое: разделить их на две нации невозможно.
Одна и та же конструкция, примененная дважды
Во введении я разбираю историю, которую польская и украинская наука обычно рассматривают порознь. В XVIII веке немецкие ученые Петербургской академии наук построили норманнскую теорию: государство Руси якобы создали скандинавы. Готлиб Зигфрид Байер в 1729 году вывел слово "Русь" из скандинавских языков, Герхард Фридрих Миллер в 1749-м объявил варягов шведами, а Август Людвиг Шлецер написал, что до норманнов славяне жили как дикие звери и птицы. В 1938 году Ханс Йенихен применил ту же схему к Польше: по имени "Dagome" в документе Dagome iudex он объявил Мешко I скандинавом.
Ответила на это польская наука, и ответила за обоих. Юзеф Костшевский опроверг Йенихена археологическим материалом в 1939 году. Хенрик Ловмяньский в 1957-м выпустил работу о роли норманнов в происхождении славянских государств, не только польского, и показал, что и в Польше, и на Руси государство выросло изнутри. Точку в 2018 году поставил филолог Войцех Банасик: "Dagome" оказалось славянским именем Дрогомир, искаженным немецким правописанием и ошибкой переписчика. Это одна и та же операция, проведенная против одного народа дважды, с двух концов и в два разных столетия.
Хроника, а не проповедь
Основная часть книги построена как хроника: год за годом, от землянки V века до нынешней войны. Главы короткие, обычно одна глава это одно событие, один документ или один человек: Крево, Грюнвальд, Городло, Люблин, Брест, Гадяч, Полтава, разделы Польши, война за Львов, Рижский мир, Голодомор, Катынь, Волынь, операция "Висла", парижская Kultura, "Солидарность", Оранжевая революция, Революция достоинства и февраль 2022 года.
Через всю хронику проходит один вопрос, который я называю "третьим креслом": станет ли Русь равноправным третьим участником польско-литовской унии или останется ее добычей. В книге я выделяю 4 момента, когда ответ был почти положительным.
Первый: 1432 год. После смерти Витовта русские земли Великого княжества Литовского, от Полоцка и Смоленска до Киева и Волыни, посадили на трон Свидригайло, и летопись зафиксировала появление Великого княжества Русского со своим правителем, войском и советом. Войну этот проект проиграл, но заставил Краков и Вильно вернуть православной знати права, отнятые Городельской унией.
Второй: Гадячский договор 16 сентября 1658 года, которому в книге отведено больше всего места. Его главный автор Юрий Немирич, учившийся в Лейдене, Базеле, Париже и Оксфорде, предложил создать из Киевского, Брацлавского и Черниговского воеводств Великое княжество Русское как третьего равноправного члена Речи Посполитой. У княжества были бы свой гетман, министры, суд, казна и монета, 5 православных мест в Сенате, вторая академия и свобода печати. Сейм ратифицировал договор в мае 1659 года. Почему он рухнул, я объясняю 4 конкретными причинами. Договор опоздал на 10 лет войны: для сотен тысяч людей, прошедших через Пилявцы, Берестечко и Батог, слово "лях" уже означало врага. Это было соглашение верхушки, которое ничего не обещало казацкой массе. Текст, ратифицированный в Варшаве, оказался урезанным по сравнению с подписанным в Гадяче. И против договора работала Москва, армией и письмами на Сечь о том, что гетман продал народ полякам. Победа под Конотопом ничего не спасла. Немирича убили повстанцы, а Выговского позже расстреляли в Польше без суда.
Третий: Конституция 3 мая 1791 года, которая реформировала Речь Посполитую, но не нашла в ней места для Руси. Через 4 года государства не стало. Четвертый: 1918-1920 годы, когда два молодых государства вместо союза воевали друг с другом за Львов, и Рижский мир закрепил этот итог.
Из этой последовательности я делаю главный вывод книги. Каждый раз, когда поляки и украинцы выбирали жить порознь, выигрывала третья сторона: Московия, потом Российская империя, потом Советский Союз. Это не конспирология, в которой Москва управляет каждым событием. В главе о Волыни прямо сказано, что резню организовала не Москва. Но результат резни работал на Москву: она уничтожила возможность общего польско-украинского фронта против возвращающейся Красной армии и подарила советской пропаганде образ, которым та пользовалась полвека.
Трудные главы
Главная проверка для любой книги на эту тему это Волынь. Обе стороны я описываю одним голосом и не выдумываю симметрию там, где ее не было. Истребление в 1943 году началось с одной стороны: 9 февраля УПА напала на польскую колонию Паросля, а 11-12 июля одновременно атаковала около 100 польских сел. Польских мирных жертв было от 70 000 до 100 000, украинских мирных жертв польских формирований от 10 000 до 15 000. Но в той же главе описаны и польские ответные акции, включая Сагрынь 10 марта 1944 года, где были убиты не меньше 600 украинских мирных жителей, и польские полицейские батальоны в немецких карательных операциях, и тысячи украинцев, которые прятали польских соседей, рискуя жизнью из-за угроз собственной службы безопасности ОУН. Польский Сейм назвал Волынь геноцидом, украинская сторона говорит о взаимной трагедии, а многие историки обеих стран сошлись на формуле этнической чистки с элементами геноцида, начатой украинским подпольем, на которую ответило польское.
Не менее важна глава о парижской Kultura Ежи Гедройца. Именно там, в эмигрантском журнале 1950-х, поляки впервые публично отказались от претензий на Львов и Вильно. Началось это с письма священника Юзефа Маевского в 1952 году, а позже выросло в доктрину, связанную с именем Юлиуша Мерошевского. Узел, завязанный в Люблине, начал развязываться не на конгрессе и не на поле боя, а в редакции журнала.
Чем заканчивается книга
Книга заканчивается не перемирием, а раскопом. В апреле 2025 года в селе Пужники на Тернопольщине польские и украинские археологи вместе начали первую эксгумацию польских жертв после 7 лет моратория. Начинается книга тоже с раскопа, со славянской землянки V века, где поляка и украинца еще невозможно отличить. Между этими двумя раскопами 15 веков, 4 унии, 10 войн друг против друга и 3 плечом к плечу.
Вывод из этих 15 веков простой: у нас гораздо больше общего, чем кажется, но мы всегда находим причины если не жить порознь, то ненавидеть друг друга.
Res Unita. Poland and Ukraine: Fifteen Centuries of One History доступна на Amazon.