13 марта, 19:17
Китай на этой неделе может принять закон о национальной идентичности, который официально закрепит приоритет одной этнической группы из 56.
Законопроект «О продвижении этнического единства и прогресса» декларирует возрождение нации под руководством КПК. На практике он означает одно: хань, составляющие более 91% населения, становятся безоговорочным эталоном, а 55 меньшинств — уйгуры, тибетцы, монголы, маньчжуры, хуэй — обязаны к этому эталону подтянуться. Именно они занимают территории, составляющие почти половину страны, — и именно это обстоятельство, судя по всему, и делает закон таким срочным.
Механизм ассимиляции прописан без экивоков. Китайский язык — единственный в школах и официальных документах; прежде меньшинства официально могли пользоваться своими. Религиозные общины обязаны ориентироваться на партийный курс и «интегрироваться в культуру». Закон поощряет межэтнические браки и запрещает любое «стороннее вмешательство» при выборе супруга по этническим или религиозным соображениям — формулировка, открывающая бесконечные возможности для интерпретации. Организации и частные лица за пределами Китая, замеченные в «подрыве этнического единства» или поддержке сепаратизма, должны привлекаться к юридической ответственности.
Здесь стоит задуматься Путину. Россия десятилетиями строила концепцию «многонационального русского народа» — витиеватую конструкцию, в которой башкир, чеченец и бурят должны одновременно оставаться собой и быть русскими. Конструкция, как показала война, работает плохо: именно этнические республики дают непропорционально высокие потери на фронте и непропорционально низкую лояльность в тылу. Китай, судя по всему, делает ставку на другое — не на декоративное многообразие, а на откровенное поглощение. Какая из моделей окажется устойчивее — покажет время. Пока обе демонстрируют одно общее качество: страх перед собственным населением.