8 августа, 10:12
Война бьет по монополиям: гиганты, поделившие между собой рынки, стали самыми удобными целями для российских ракет, а распределенные системы, от гаражных производств дронов до солнечных панелей на крышах, оказались неуязвимыми.
Об этом я писал в статье "Война бьет по монополиям: почему децентрализация стала единственной стратегией выживания Украины". Но физическая уязвимость - лишь половина диагноза. Вторая половина еще хуже: концентрация порождает не только мишени для оккупантов, она порождает коррупцию. Потому что красть можно лишь там, где деньги собраны в одном месте и распределяются из одного кабинета. Две самые яркие иллюстрации этого закона сегодня - оборонная промышленность и централизованное теплоснабжение.
Миллиарды, которые пахнут
Посмотрим, что произошло с деньгами на дроны, как только они сконцентрировались. В 2023 году Госспецсвязи получила 30 миллиардов гривен на закупку беспилотников для Сил обороны. Результат известен: НАБУ и САП осенью 2025 года объявили о раскрытии масштабной схемы, в которой должностные лица службы вместе с частными компаниями организовали поставки дронов по завышенным ценам. Победу "нужных" фирм на тендерах обеспечивали подконтрольные компании, имитировавшие конкуренцию, а цены обосновывали искаженными маркетинговыми исследованиями. Параллельно детективы считали хищение более 90 миллионов гривен только на закупках Mavic и Autel, то есть на простейших, серийных китайских дронах, цена которых известна каждому волонтеру. Бюро экономической безопасности тем временем раскрыло сеть поставок дронов-бомберов, где комплектующие прогоняли через фирмы-прокладки с накруткой в два-три раза.
А теперь об архитектуре, внутри которой все это стало возможным. Программа "Армия дронов" - флагманский проект министра цифровой трансформации Михаила Федорова. Фандрейзинговая платформа United24, из которой программа финансировалась, работает под его же кураторством. Закупки шли через Госспецсвязи, ведомство, институционально находившееся в орбите Минцифры, и через тот же департамент закупок правительство позже провело еще 48 миллиардов гривен на продолжение программы. То есть один человек одновременно формировал государственную политику отрасли, распоряжался публичным сбором средств, курировал закупочное ведомство и публично продвигал конкретных производителей как лицо программы. Я не суд и никого ни в чем не обвиняю: есть ли в этой конструкции состав преступления, решать ВАКС. Но как журналист я обязан назвать эту конструкцию ее собственным именем: это институционализированное лоббирование интересов производителей, встроенное в государственную вертикаль. И потому дальше я оперирую исключительно датами официальных процессуальных решений. 20 ноября 2023 года НАБУ и САП сообщили о подозрении тогдашнему главе Госспецсвязи Юрию Щиголю и его заместителю по делу о 62 миллионах гривен на закупках программного обеспечения; 23 ноября 2023 года ВАКС взял Щиголя под стражу с альтернативой залога в 25 миллионов гривен, залог был внесен, дело дошло до стадии ожидания приговора. В октябре 2024 года журналисты Hromadske подсчитали, что на дронах Autel, которые Госспецсвязи покупала почти по 500 тысяч гривен, тогда как благотворительный фонд брал аналогичные по 212 тысяч, государство переплатило около 600 миллионов гривен; сам Федоров заявил, что узнал о завышенных ценах в сентябре 2023-го, после чего Минцифры обратилось в НАБУ. Бюро открыло уголовное производство в январе 2024 года, а подозрения в нем появились лишь 28 октября 2025 года. 29 мая 2026 года детективы НАБУ провели обыски уже и в Госпогранслужбе - снова закупка беспилотников, снова "создание условий для получения неправомерной выгоды". Параллельно ГБР расследует производство о возможном искусственном завышении стоимости дронов, поставленных государственному заказчику в 2025 году. Это не обвинения. Это хронология, и она красноречива сама по себе: везде, где дроновые деньги концентрировались в одной вертикали, следом приходили детективы.
Обратите внимание на общий знаменатель всех этих дел. Ни одно из них не было бы возможно в гаражной модели 2022-2023 годов. Невозможно картелизировать десять тысяч мастерских. Невозможно "исказить маркетинговое исследование" там, где цену знает каждый, кто сам паял плату. Невозможно накрутить комплектующие в три раза там, где их покупают сотни независимых команд и мгновенно сравнивают чеки. Коррупция - это налог на концентрацию. Сначала рынок консолидируют "во имя масштабирования", потом консолидированный денежный поток становится добычей тех, кто его консолидировал, а потом консолидированное производство становится добычей российской баллистики. Ракета и прокурор охотятся на один и тот же адрес, просто ракета успевает первой.
Монстр в трубах: коммунальное рабство по закону
Второй монстр старше и привычнее настолько, что мы перестали его замечать. Централизованное теплоснабжение - советская система, которую гражданам никто никогда не предлагал на выбор. Ее навязали вместе с панельной многоэтажкой: ТЭЦ производит электричество, "отходящее" тепло надо куда-то девать, значит, город привязывается к трубе. Так миллионы людей стали пожизненными абонентами системы, в которой они не выбирают ни поставщика, ни температуру, ни цену, ни даже дату начала отопительного сезона. Это и есть коммунальное рабство в самом точном смысле слова: ты прикован к трубе фактом рождения в этом доме.
И вот что показательно: бежать из этого рабства запрещено юридически. Закон "О жилищно-коммунальных услугах" разрешает отключить отдельную квартиру от централизованного отопления лишь в домах, где на день вступления закона в силу уже была отключена как минимум половина квартир. Во всех остальных домах - только всем домом сразу, по решению совладельцев, через комиссию при органе местного самоуправления. Профильный приказ Минрегиона прямо регламентирует запрет отключаться поквартирно, подъездами или стояками. Самовольное отключение не освобождает от оплаты: суды не признают доказательством непредоставления услуги даже физически демонтированные батареи. Вдумайтесь: человек срезал радиаторы, греется за собственный счет, но по закону продолжает платить монополисту за тепло, которого не получает. В какой еще отрасли возможна такая роскошь: клиент, которому запрещено уйти?
Ответ на вопрос "кому это выгодно" очевиден из арифметики. Централизованное тепло - это гарантированный денежный поток, который не зависит ни от качества, ни от конкуренции: тарифы, бюджетные субсидии, компенсации "разницы в тарифах", реструктуризации долгов. Украинцы уже задолжали за коммуналку 113 миллиардов гривен, в реестре должников 830 тысяч производств, и эти долги - тоже актив, под который монополисты выбивают новые бюджетные вливания. Десятилетиями на этом потоке сидели вполне конкретные ФПГ: достаточно вспомнить, что теплосети столицы до 2018 года находились в управлении частного "Киевэнерго", и городу пришлось годами возвращать собственную тепловую инфраструктуру себе. Трубы тем временем изношены, значительная часть тепла по дороге к квартирам греет грунт, и за этот обогрев земли тоже платит абонент. В Дании, на которую любят ссылаться лоббисты "централизованного тепла", районные тепловые системы принадлежат потребительским кооперативам и муниципалитетам, работают по принципу неприбыльности и конкурируют с индивидуальными решениями. В Украине та же технология превращена в крепостничество: не сервис, который выбирают, а повинность, от которой не дают убежать.
А теперь наложите на это войну. Каждая ТЭЦ, каждая районная котельная, каждый магистральный коллектор - это точка, удар по которой берет в заложники сотни тысяч людей одновременно. Украина видела этот сценарий еще до большой войны: в январе 2006 года одна авария на теплосети заморозила целый город Алчевск, и страна неделями смотрела, как эвакуируют микрорайоны. Россия делает из этой аварии военную технологию: ей не надо попадать в каждый дом, достаточно попасть в трубу, к которой все дома прикованы законом. Централизованное отопление в условиях ракетной войны - это не услуга. Это заложничество, оформленное нормативным актом.
Один принцип на двух монстров
Оборонная монополия и тепловая монополия - это один и тот же механизм в двух костюмах. В обоих случаях концентрацию объясняли эффективностью, "масштабом", "управляемостью". В обоих случаях сконцентрированный поток денег немедленно оброс схемами, прокладками и правильными фамилиями среди бенефициаров. В обоих случаях сконцентрированная инфраструктура стала идеальной мишенью для России. И в обоих случаях государственная политика состоит не в демонтаже уязвимой модели, а в ее консервации: оборонным гигантам компенсируют и нарастят госзаказ, тепловым монополиям спишут долги и выделят средства на новые сети с новыми уязвимыми узлами. Людям же, которые хотят просто выйти из-под удара - собрать дрон в мастерской или поставить тепловой насос вместо батареи, - государство отвечает регуляциями, недопуском и прямым законодательным запретом побега.
Потому что миллионы свободных производителей и миллионы свободных потребителей не генерируют ренты. Ренту генерируют только труба и реестр крупных налогоплательщиков. По ним и прилетает.